НЕСКОЛЬКО СЛОВ

Предлагаемая на 2-ой — 3-ей страницах "Волшба" Дмитрия Авалиани включает палиндромическую поэму, два анаграмматических стихотворения, каламбурные и аллитерационные опыты, антиалфавитный акростих и дистих-вариации со строгим комплектом русских согласных (без учета "и-краткого"), а также элегию "лунных лет" (новые "рифмы" старой истории), — все сочинения 1983 — 1989 годов.
В оформлении использованы рисунок Маргариты Левиной (Иерусалим) и буквопись Германа Иорданского (станция Сокур).

Гл.ред. газ. Гум.ф." Ромму М.Н.
ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ № 1

Прошу прощения за козла, потому что день рожденья только раз в году, а я, блин, не Акакий Акакиевич.
/21.05.92./
БОНИФАЦИЙ /ЛУКОМНИКОВ/

Гл.ред. газ. "Гум.ф." Ромму М.Н.

ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ № 2

Подготовка предложенных к публикации материалов заняла у меня полтора месяца кропотливейшей составительской и корректорской работы, превозмогая адскую зубную боль и наступив на горло собственной песне, после чего, не повернув головы кочан, мне было отказано в пятиминутной аудиенции. Просил же я о ней недаром, ибо не всякий, будь он трижды главный редактор, знает, что такое дистих-вариации со строгим комплектом русских согласных без учёта "и-краткого". Это и другие интересные вещи, которые я так хотел рассказать тебе 6 мая, попытаюсь объяснить в объяснительных №№ 3 и 4.
/21.05.92./
БОНИФАЦИЙ /ЛУКОМНИКОВ/.

Гл.ред. газ. Гум.ф." Ромму М.Н.
ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ № 3

Считаю необходимой публикацию "Волшбы" Дмитрия Авалиани, т.к. тут мы имеем дело с совершенно особым видом литературы: когда буква (реже (как в каламбурах) — фонема) сама по себе является столь же значительной единицей текста, как и слово (в отличие от прозы, поэзии и драматургии). В древности этот вид литературы, будучи относим к области сакрального, применялся в магии, впоследствии качнувшийся маятник общественного мнения разжаловал его до ранга головоломки, и только теперь, титаническими усилиями немногочисленных энтузиастов (от Хлебникова до автора "Волшбы"), литерография упрямо и органично входит наконец в контекст собственно культуры. Пора ознакомить с этим явлением читающую публику, и работа Авалиани в этом смысле (по разнообразию, объёму, виртуозности и скрупулёзности), видимо, просто не имеет аналогов — ни в минувшей, ни в современной русской словесности. Поразительно (хотя по-своему очень закономерно), что при всей, казалось бы, почти кибернетически "заданной" формальной жёсткости "Волшба" в то же время и абсолютно поэтична: автор даже в палиндромистике (!) умудряется, как правило, хранить стихотворный размер и "мерцающую" рифму, а главное — этот круто налившийся свист etc. В чём виден не только исключительный талант писателя, но также потенциальная одарённость поэтической природы самого языка, поскольку литерография предполагает равноправное с родным языком соавторство, — впрочем, в её прокрустовом ложе не почувствуешь себя уютно: чрезвычайный с языком сговор нужен; Авалиани же тут — как рыба в воде. "Волшба" представляется мне настоящим подвигом формы: надеюсь, что её публикация станет событием для читателей и хорошим уроком всем нам, пишущим жанр лаконический, в основном своём массиве палиндромистика однострочна исключения встречаются не так часто; а уж большая цельная палиндромическая вещь — страшная редкость, их всего-то, видимо, не больше десятка (мне известно пять) — опубликован только хлебниковский "Разин" (да и тот с (двадцатых годов не переиздавался). Поэма Авалиани в этом необширном ряду уникальна хотя бы присутствием рифмы и ритмической организацией, — многострочные палиндромоны других авторов (за феноменальным исключением сонетиста Пальчикова) обычно, разумеется, верлибристичны Тем более невероятным представляется соблюдаемый Авалиани обет "точности" (или "строгости"): он чуть ли не единственный среди корифеев жанра с сектантским аскетизмом ограничил себя, не приняв канонизированной коллегами (Хлебниковым, Ладыгиным, Хромовым, Гершуни, Пальчиковым и др.) системы поблажек и допущений (мягкий и твёрдый знаки, птичка над "и-кратким" и проч.).

Собственно палиндромом в поэме Авалиани является каждый нумерованный фрагмент, — разбивка же на строки внутри них — чисто поэтическая.

2. Два анаграмматических стихотворения ("Мозаичен короб лета..." и "Был бы я бы каланча...").
Каждое слово в этих стихах имеет пару. т.е. одно (и притом только одно) слово, составленное точь-в-точь из того же набора букв.

3. Каламбурные стихи ("голуби знали б люд. " и "оПля-сОпляСопля...").
Первое — т.е.. классический каламбур, второе же — серия особого типа: "волновой" (или "замкнутый") каламбур.

4. Аллитерационный стих ("ДТН": "Не унять эти дни эти надо нуду надоед..."). ,
Во всём стихотворении нет иных согласных, окромя трёх заголовочных.

5. Антиалфавитный акростих ("Я ящерка...").
Слева по вертикали (по первым буквам) — алфавит в обратном порядке (от "Я" до "А").

6. Дистих-вариации со строгим комплектом русских согласных без учёта "и-краткого" ("БВГДЖЗКЛМНПРСТФХЦЧШЩ": "Поэзия, живущая у шкафа...").
Особо хитрая штука. Вещица делится на двустрочия (дистихи): в каждом задействованы все согласные по разу; всего таковых дистихов семь. т.е. семижды автор так изгалился! (При этом всё вместе составляет вполне связное и красивое стихотворение.) Я нарочно не поленился проверить — и всё сошлось, тютелька-в-тютельку (на одну проверку полчаса ушло).

7. Последнее стихотворение "Волшбы" — элегия "лунных лет" ("Порвалась связь времён...") несколько выпадает (в хорошем смысле) из общего строя подборки — т.к. это отнюдь не литерограмма, а как бы поэтический комментарий к фрагменту исторических таблиц, составленных автором на материале личных прозрений в области математической "рифмовки" (цикличности) дат подобных друг другу событий в человечестве, в продолжение известно-аналогичных врубов Председателя Земного Шара, — и, таким образом выпадая из буквописного строя "Волшбы" (в циф-рописный, что ли), элегия придаёт ей неожиданно новое измерение, особую прелесть и глубину.

Конкретно рассматривается промежуток в 304 обычных календарных года — лунный год, и "зарифмованными" через один или два таких промежутка оказываются: "польский бунт" и революция большевиков: начало и конец турецкой империи; крах Орды и смерть Мао; начало Столетней войны и конец второй мировой; открытие Колумбом Нового Света и неточный перевод Карамзиным известного библейского афоризма как "ничто не ново под луной" (в оригинале: "под солнцем"); пожар в шекспировском "Глобусе" — и, опять же, революция большевиков.

Гл.ред. газ. Тум.ф." Ромму М.Н.

ОБъЯСНИТЕЛЬНАЯ № 5

Прошу также учесть следующие обстоятельства:

1. Литерография вообще безобразно скудно представлена отечественной издательской практикой — то ли это инерция времён, когда всё подобное считалось буржуазным "формализмом", то ли ещё что, но даже самый популярный "волшебный" жанр — палиндром — до сих пор чаще можно встретить, на заборе (граффити), нежели в типографском издании. Об анаграммах же, этой древнейшей заклинательной муре, даже вроде интеллигентные люди имеют зачастую весьма туманное представление.

2.3а три года общения с ГФ (ранее — ТЦ) я лишь дважды обращался с составленной мной не моею подборкой: первый раз с Пушкиным (год назад), второй — теперь, с Авалиани.

3. В свои-то годы (50 с гаком) и в наши-то времена Авалиани не только не издал книжки (а ведь литерография — это лишь половина его творчества, он ещё и "просто стихи" пишет замечательные), но, фактически, не имеет ни одной пристойной публикации (не считая подборки в газете "Московский автотранспортник" пару лет назад, — но кто её прочитал?!), что говорит о его патологической неспособности к минимальной издательской суете, — и вообще работает сторожем.

4. Не сомневаюсь, что побегав по разным редакциям, я бы смог пристроить "Волшбу" куда-нибудь, ибо её уникальность очевидна даже мудаку или ребёнку, но единственной, хоть и небольшой, но живой и реальной аудиторией, воспринимающей сейчас чистое искусство и, в частности, просто иногда читающей стихи, на мой взгляд, в наше время может похвастаться один только Ваш......"Гумфонд", уважаемый Михаил Наумович.

/27.05.92/
БОНИФАЦИЙ /ЛУКОМНИКОВ/.

P.S. Категорически протестую против публикации этих записок в одном номере с "Волшбой" Авалиани. /15 июля 1992 года/