| |
600.000 ОДНИХ СЕКУНД
Омоновцы отворяют обе половинки дверей. Входит Невзоров, за ним Председатель комитета по спасению социализма, попечитель местной коммунистической партии, Добчинский и Бобчинский в масках (из страха за свои семьи). Председатель указывает омоновцам на полу гранату — они бегут и снимают ее, толкая друг друга впопыхах.
НЕВЗОРОВ. Хорошие события. Мне нравится, что у вас показывают проезжающим все в республике. В других республиках мне ничего не показывали.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. В других республиках, осмелюсь доложить вам, председатели комитетов по спасению социализма больше заботятся о своей то есть пользе. А здесь, можно сказать, нет другого помышления, кроме того, чтобы благочинием и бдительностью заслужить внимание начальства.
НЕВЗОРОВ. Пальба была очень хороша. Что у вас каждый день бывает такое?
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Нарочно для такого приятного гостя.
НЕВЗОРОВ. Я люблю когда палят. Ведь на то и живешь, чтобы срывать цветы удовольствия. Как назывался их лидер?
ПОПЕЧИТЕЛЬ /подбегая/ Лансбергис
НЕВЗОРОВ. Очень странный. Где это мы палили? На телецентре, что ли?
ПОПЕЧИТЕЛЬ. Так точно-с, на телецентре.
НЕВЗОРОВ. Помню, помню, там стояла аппаратура. А сотрудники живы остались? Там их, кажется, немного?
ПОПЕЧИТЕЛЬ. Человек десять осталось, не больше; а прочие псе живы. Это уж так устроено, такой порядок. С тех пор как я принял начальство, может быть, вам покажется даже невероятным, все, как мухи, живы остаются. Журналист не успеет войти в телецентр, как уже все и порядке, и не столько оружием, сколько честностью и порядком.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Мы живем в республике...
НЕВЗОРОВ. Да республика, впрочем, тоже имеет свои пригорки, ручейки... Ну, конечно, кто же сравнит с Петербургом. Эх, Петербург! Что за жизнь, право! Вы, может думаете, что я только "секунды" снимаю, нет, Гидаспов со мной на дружеской ноге. Эдак ударит по плечу: съезди, братец, в республику! Я только на две минуты захожу в Ленсовет с тем только, чтобы сказать: это вот так, это вот так! А там уж чиновник для письма, эдакая крыса, пером только' тр, тр... пошел писать. Хотели меня депутатом сделать, да, думаю, зачем. И кое-кто летит еще на лестнице за мною С щеткою; позвольте, Александр Глебович, я вам caпоги почищу. /Председателю/ Что вы, господа, стоите? Пожалуйста, садитесь!
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Чин такой, что еще можно постоять.
ПОПЕЧИТЕЛЬ. Мы постоим.
НЕВЗОРОВ. Я не люблю церемонии: напротив, я даже стараюсь, стараюсь все снять незаметно. Но никак нельзя скрыться, никак нельзя! Только выйду куда-нибудь, уж и говорят: "Вон", говорят, "Александр Глебович идет!" Д один раз меня приняли даже за главнокомандующего. Солдаты выскочили из гауптвахты и сделали ружьем. После уж офицер, который мне очень знаком, говорит мне: ну, братец мы тебя совершенно приняли за главнокомандующего.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Скажите, как!
НЕВЗОРОВ. С хорошенькими актрисами знаком. Я ведь тоже в разных фильмах из окна вместо министра культуры падал... Лидеров часто вижу, с Горбачевым на дру-жеской ноге. Бывало, часто говорю ему: "Ты кто такой? Кто ты мне собственно, такой?" — "Да так, брат", отвечает бывало"; так как-то все президент... "Большой оригинал".
ПОПЕЧИТЕЛЬ. Так вы все и решаете? как это должно быть приятно журналисту!
НЕВЗОРОВ. Моих, впрочем, много есть достижений; открытие церквей на территории всей страны, закон о печати, денежная реформа. Уж и названий не помню. И все случаем: я не хотел делать, но общественность говорит: пожалуй, братец, сделай что-нибудь. Думаю себе: пожалуй,из-
воль, братец! И тут же в один вечер все и сделал, всех изумил. У меня легкость необыкновенная в мыслях. Все это, что было под именем межрегиональной группы, вся перестройка... все это я сделал.
ПОПЕЧИТЕЛЬ. Скажите, так это вы были Сахаров?
НЕВЗОРОВ. Как же. я им всем поправляю статьи. Мне Собчак даст за это сорок тысяч. Я, признаюсь, перестройкой существую, у меня дом первый в Петербурге. Так уж известен: Дом Александра Глебовича, /об-
ращаясь ко всем/ Сделайте милость господа, если будете в Петербурге прошу, прошу ко мне. Там у нас твист свой составился. Борис Гидаспов. Илья Глазунов, начальник милиции и я. И уж так уморишься играя что просто ни на что не похоже. А любопытно взглянуть ко мне в переднюю, когда я еще не проснулся Аппаратчики, мафиози толкутся и жужжат там как шмели, только И слышно жжжж... Иной раз и Собчак. Мне даже на пакетах пишут: Ваше превосходительство. Один раз я даже управлял парламентом. И странно: Собчак уехал, куда уехал неизвестно. Ну, натурально, пошли толки: как, что, кому занять место? Многие из депутатов находились охот-ники и брались, но подойдут, бывало, — нет, мудрено. Кажется, и легко на вид, а рассмотришь — просто черт возьми, после видят, нечего делать — ко мне. И в ту же минуту по улицам курьеры, курьеры, курьеры... можете представить себе, тридцать пять тысяч одних курьеров! каково положение я спрашиваю? "Александр Глебович, ступайте Ленсоветом управлять! Я, признаюсь, немного смутился, вышел в халате, хотел отказаться, но думаю, дойдет до Горбачева; ну да и послужной список тоже... "Извольте, господа, я принимаю должность, я принимаю, "говорю, "так и быть," говорю, "я принимаю, только уж у меня: ни, ни!.. У меня ухо востро! уж я... "И точно, бывало как прохожу через Ленсовет — просто землетрясение, все дрожит и трясется, как лист. /Председатель и прочие трясутся от страха; Невзоров, дико блуждая глазами на перекошенном от страсти лице, размахивает автоматом, выхваченным у омоновца/. О! я шутить не люблю. Я им всем задал острастку. Меня Сам верховный совет боится. Да что в самом деле? я такой! я не посмотрю ни "на кого... я говорю всем: я сам себя знаю, сам. Я везде, везде. Я к Горбачеву всякий день езжу. Меня завтра же произведут сейчас в президен... / поскальзывается и чуть-чуть не шлепнулся на пол, но с почтением поддерживается чиновниками/.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Ва-ва-ва... шест-во, превосходительство, не прикажете ли отдохнуть... вот и комната и все, что нужно.
НЕВЗОРОВ. Вздор: отдохнуть. Извольте, я готов отдохнуть. Пальба у вас, господа, хороша... Я доволен, доволен. /С декламацией/ Лансбергис! Лансбсргис! / Входит в боковую комнату/.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Эка в самом деле оказия! До сих пор не могу очнуться от страха. Чудно все завелось теперь на свете: хоть бы уж народ-то был видный, а то худенький, тоненький — как его узнаешь, кто он. Еще военный все-таки кажет из себя, а как наденет фрачишку — ну точно муха, с подрезанными крыльями. А ведь как долго крепился в своей передаче, демократа изображал. Заламывал такие аллегории и екиво-ки, что, кажись ввек от него не добьешься толку. А вот наконец и поддался. Да еще наговорил больше, чем нужно. Видно, что человек еще молодой.
Мария Арбатова
|
|
